Новое — это хорошо забытое старое. Минфин США решил её не столько забыть, сколько процитировать почти дословно: очередной пакет санкций против Ирана назвали операцией «Экономический изгой» и пообещали крупнейшую в истории кампанию экономической изоляции.
Скотт Бессент в понедельник объявил войну «убийственному режиму» — риторика была под стать голливудскому трейлеру. Санкции коснутся более 60 организаций, задействованных в контрабанде иранской нефти. Вторичные санкции обещаны тем, кто торгует с Тегераном в пяти секторах — от цифровых активов до судоходства. На бумаге — фейерверк. Но Rystad Energy сухо заметила: увиденное куда больше похоже на расширение существующего режима санкций, чем на принципиально новое экономическое оружие. На мой взгляд, рынок реагирует не на название операции, а на реальную новизну, а с новизной тут явный дефицит.
Если не лениться и хорошо подумать — лень это двигатель прогресса. Вашингтон явно решил не лениться с формулировками, а вот подумать над содержанием — задача, которую, похоже, отложили на потом.
Стоит ли удивляться, что Тегеран отреагировал спокойно? Он заявил, что торговые партнёры страны «нигде не принимают эти заявления во внимание». Хвастовство или расчёт — покажет время, но исторический опыт подсказывает: подобная уверенность часто оказывается миражом. Достаточно вспомнить торговую войну 2017–2019 годов: обе стороны годами обменивались тарифными ударами, но связи в итоге пришлось латать заново — санкции редко работают так прямолинейно, как задумывалось.
Отдельная тема — Китай. Пекин покупает около 90% иранского экспорта нефти, и именно от его позиции зависит, сработает ли новая-старая изоляция. Но по факту Бессент даже не упомянул Китай во вступительном слове, а на прямой вопрос ответил уклончиво: «Никто не находится выше досягаемости санкций США». Красиво, но не отвечает на главное — спросили ли вообще Пекин, согласен ли он участвовать в сценарии? Судя по всему, нет: решение приняли без консультаций, а объявили постфактум, в духе «сначала действуем, потом сообщаем».
Большие деньги не считают, а взвешивают. Китайские банки уже взвесили риски репатриации иранской выручки и будут действовать исходя из собственной выгоды, а не из тона пресс-релиза американского Минфина. Тем более что потепление между Вашингтоном и Пекином — личный приоритет Трампа после тарифной войны и битвы за редкоземельные металлы. Наказывать китайские банки сейчас — значит рисковать сорвать саммиты в будущем. Два сапога пара: жёсткая риторика в адрес Ирана и мягкая дипломатия в адрес его крупнейшего покупателя нефти.
Полагаю, ключевой вопрос не в том, дрогнет ли иранская экономика — риал и так на историческом минимуме. Вопрос в том, готов ли Вашингтон применить те же правила к своему крупнейшему торговому партнёру. Пока ответ выглядит риторическим.
